Религии африканской диаспоры/Николай де Маттос Фрисвольд/VII. Легионы ада/Эшу Мор (Вельзевул), Люцифер и Асмодей
Эшу Мор (Вельзевул), Люцифер и Асмодей

Nicholaj de Mattos Frisvold (c)
Перевод: Анна Блейз (с)

Лицензия Creative Commons
Настоящий перевод доступен по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.

Эшу Мор (Exu Mor) — сущность весьма загадочная. Ему давали немало противоречивых объяснений, но история его происхождения проста — и она поможет нам понять нечто важное о том, как повлияла демоническая образность на иерархии кимбанды. Мифологические истоки Эшу Мора восходят ко временам разрушения иерусалимского храма, построенного царем Соломоном на горе Мор, или Мория, что на латыни означает «смерть». В печати Вельзевула [из «Истинного гримуара»] содержатся буквы J и B — Йод и Бет, инициалы слов «Иахин» (Jakin) и «Воаз» (Boaz), как назывались два столпа Соломонова храма. Вариант этой печати нередко используют как понто рискадо Эшу Мора. Jak означает «он утвердит», а bo — «смятение». Разрушение храма утверждает смятение, и человеку дается возможность вырваться на свободу; но, вместе с тем, его отбрасывает назад, в сферу земного, где обитают демонические разумы, стремящиеся совратить человечество. Таким образом, Эшу Мор олицетворяет дом (beith) смятения. Мартинес де Паскуалис замечает по этому поводу: «На связь второго столпа с числом смятения указывает второе место, которое занимает [в древнееврейском алфавите] первая буква слова “Воаз”»[1]. В конечном счете, этот столп смятения хранит тайны, восходящие к Каину, а столп Иахин — тайны наследников Сифа. Следовательно, намек на тайну Эшу Мора можно обнаружить в еще одном наблюдении Паскуалиса: «Смятение происходит от двух сил, противостоящих друг другу: одна сила стремится к сохранению имеющегося, другая — к освобождению». Вспоминается также, что аль-Араби осмыслял Иблиса как силу, утверждающую совершенство Божьего замысла. Кроме того, следует отметить, что имя «Вельзевул» (Бельзебут, или Баал-Зебуб) может означать не только «Повелитель летучих тварей» (в частности, мух), но и «Господин высокого дома», или «дома на высотах», beith zebul, который можно истолковать и как храм на горе Мор, описанный в восьмой главе Третьей Книги Царств. Это дает нам подход к истолкованию Эшу Мора в соответствии с мотивом смятения, возникающего из борьбы двух противоположностей. Эшу Мор предстает перед нами как Господин дома смятения. И в этом отношении он связан с символикой Януса как божества, открывающего перед искателем многообразные возможности выбора, — и в этом заключены его тайна и его опасность.

Вельзевул — второй по старшинству в легионах кимбанды, военачальник высокого ранга и один из королей. Он правит духами улиц и считается одним из самых агрессивных эшу. Возможно, столь высокое положение в иерархии эшу связано с тем, что Вельзевул в свое время прославился как бог ведьм, а также с видным местом, которое еще с XIII—XIV веков отводилось в оккультных исследованиях каббале. У десяти сефирот каббалистического Древа Жизни, олицетворяющих лики божества, есть и свои темные отражения. В частности, многие духи кимбанды явственно связаны с Гебурой — сефирой гнева, крови и силы. Макгрегор Мазерс приводит следующую иерархию демонов, связанных с темными сторонами сефирот:

1. Сатана и Молох
2. Вельзевул
3. Люцифуг
4. Астарот
5. Асмодей
6. Бельфегор
7. Баал
8. Адрамелех
9. Лилит
10. Наама

Здесь интересно отмеить, что большинство из этих так называемых демонов — не кто иные, как божества различных племен, воевавших с сынами Израиля. Так, Молох был ханаанским богом огня. Асмодей, персидский дух хтонического характера, вошел в иудейскую мифологию как один из врагов Бога. Что же до Вельзевула, то он, как уже было сказано, восходит к образу одного из главных соперников Яхве — моавитского бога Баал-Зебуба, или просто Баала, которого хасиды XVIII века отождествляли с дьяволом. Представление о Вельзевуле как о некоем демоническом божестве, повелевающем мухами, может объясняться путаницей с кем-то из месопотамских злых духов. Далее, «Бельфегор» — это, по всей видимости, искаженное имя Баал-Фегора, бога, ассоциировавшегося с развратом и, подобно Приапу, изображавшегося в итифаллическом облике (весьма уместном для Бога Ведьм). Адрамелех считается братом Асмодея, а имя его означает Царь Подземного мира[2].

Кроме того, мы располагаем приведенным у Ричарда Кавендиша знаменитым признанием монаха Жана дель Во: тот добровольно, без пытки, показал, что в 1595 году он и еще несколько человек поклонялись Вельзевулу как своему Великому Господину, — а это, разумеется, наводит на мысль о тех обвинениях, которые были выдвинуты против рыцарей-тамплиеров. Создается впечатление, что образ Вельвезула — Повелителя мух, Князя серафимов и демона месяца июля — со всей его двойственностью и роль сосуда, вмещающего в себя многих божественных соперников Яхве, способен пролить новый свет на природу кимбанды и, в особенности, на ее связь с европейским ведовством. Так или иначе, под руководством этого эшу можно открыть некоторые тайны великого учения, связанного с оккультными практиками рыцарей Жака де Моле.

Но и это еще не все. Если мы обратимся к описаниям верховных князей ада, то увидим, что и у Коллена де Планси, и в аггадических и талмудических источниках Асмодей и Молох предстают как духовные составляющие Эшу Мора. Я бы даже рискнул предположить, что все различия между Асмодеем и Эшу Мором обусловлены лишь разницей культур, эпох и культовых практик. В более широком контексте кимбанды эта связь с Асмодеем интересна тем, что, по легендам, Асмодей, как и Эшу Мор, принимал участие в строительстве Соломонова храма, а, следовательно, был причастен и к его разрушению. В раввинистических источниках упоминается некий Ашмедай, который поначалу был человеком доброго нрава, но затем поддался на соблазны Вирсавии — матери Соломона, одержимой духом Лилит. Страсть в сердце Ашмедая воспламенил не кто иной, как дух Асмодей, — и именно к этой легенде восходит образ Эшу Мора. Согласно другой аггадической легенде Асмодей был сыном Адама и Наамы. Некоторые раввинистические источники отождествляют Асмодея с Самаэлем и, следовательно, со змеем-искусителем в Эдемском саду. Но в действительности этот змей связан с другим таинством — таинством Дракона Эшу. Последний имеет много общего с Эшу Мором, но все же их следует различать.

Молох заслуживает здесь упоминания не только из-за своего пристрастия к огненным жертвам, но и потому, что идол его содержал семь отделений для семи различных родов жертв, которые сгорали на огне, разведенном в полой сердцевине статуи. Молох, чье имя означает «царь», изображался в виде быка, а у быка в символическом плане немало общего с козлом: оба они олицетворяют плодородие и выносливость. В таинствах, связанных с Эшу Мором, используются опилки бычьих костей, да и все прочие из вышеперечисленных мотивов тоже представлены в образности Эшу Мора, который, по существу, представляет хаотическое и сладострастное начало кимбанды: это угли, горящие в озере крови и семени. И это — та самая точка, в которой берут начало расколы, порождающие многообразие сект и ересей.

Священные предметы: старые палки и посохи, трезубцы, козьи шкуры и черепа, бычьи и человеческие кости, абсент, красное вино, табак, мандрагора и мирра.

Иконография: Эшу Мор изображается в виде красного козла или быка, подобного Бафомету с рисунка Элифаса Леви.

 

Понто кантадо Эшу Мора

Dentro de uma casa velha,
Aonde mora escuridão,
Ô passa um homem sempre em frente,
Mas com seu chapéu na mão,
Ô, quem tem asa sempre voa,
Ô, que tem fé sempre caminba,
Eu não giro na luz não,
Porque a noite é sempre minha.

В старом доме,
Где тьма живет,
О, человек всегда проходит вперед,
Но держит шляпу в руке,
О, кто имеет крылья, всегда летает,
О, кто имеет веру, всегда идет,
Я не вращаюсь во свете,
Потому что ночь — всегда моя.

 

Eu andava na beira do trilho,
Firmando o meu ponto quanto o trem passou,
Eu ouvi timbalá de martelo que veio do inferno,
O Diabo mandô,
Exu é do inferno,
O Diabo mandô.

Я шел вдоль железной дороги,
Я наполнил силой свое понто, когда прошел поезд,
Я услышал грохот молота, шедший прямо из ада,
Дьявол послал
Эшу из аду,
Дьявол его послал.

 

Foi de baixo da ponte preta,
ouvi um grito de socorro,
Não umbanda, nem quimbanda,
Magia Negra vem trabalhá,
Os olhos desse homem tem Magia sim,
Magia negra ele faz,
Seu Pai é Barrabás,
Magia negra ele faz,
Seu Pai é Belzebu.

Это было под черным мостом,
Я услышал крик о помощи,
Не умбанда и не кимбанда —
Черная магия берется за дело.
В глазах у этого человека — магия,
Он творит черную магию,
Его отец — Баррабас,
Он творит черную магию,
Его отец — Вельзевул.

 

Понто рискаду Эшу Мора

Оккультное понто Эшу Мора[3].

 

Понто, при помощи которого Эшу Мора призывают к проявлению.

 

Понто для магической работы.

 

Понто кантадо Эшу Люцифера

Porque pede o mal,
Se eu sei fazer o hem,
A escolha da sua vida,
É vocé mesmo que tem,
Eu sou o equilíbrio,
Que apimenta a sua vida,
Eu posso até ser,
O seu melhor amigo,
Se vocé acreditar,
Nas palavras que eu lhe digo,
Sou o exu Lucifer,
O verdadeiro maioral,
Trabalho para o bem,
Mas sei fazer o mal,
A escolha do caminho,
É vocé mesmo que faz,
Pois a minha obrigação,
É acatar a sua decisão.

Почему ты просишь о зле,
Если я знаю, как творить добро?
Это твой жизненный выбор,
Это — то, что есть у тебя.
Я — равновесие,
Я — острота твоей жизни,
Я могу даже стать
Твоим лучшим другом,
Если ты будешь верить
Этим моим словам, что я говорю.
Я — Эшу Люцифер,
Истинный Майорал,
Я тружусь во имя добра,
Но я знаю, как творить зло.
Выбор пути —
Это дело твое,
Потому что мой долг —
Делать так, как ты сам решил.

 

Exu Lucifer é menino
é falso ate no andar,
Exu Lucifer é menino,
não promete pra falta,
Tesoura q corta ouro,
não pode corta metal,
Cortai nos meus inimigos
a lingua q fala mal.

Эшу Люцифер — это мальчик,
лживый даже в своих шагах,
Эшу Люцифер — это мальчик,
сулящий, что не будет нужды.
Ножницы, что режут золото,
не разрежут металл,
Отрежь у моих врагов
их злобные языки.

 

Deu Meia Noite,
Deu Meia Noite, (bis)
Sete facas encruzadas,
Em cima de uma mesa,
Quen atirou foi Lucifer,
Pra mostra que ele é.

Полночь была,
Полночь была, (х 2)
Семь кинжалов скрещенных
На крышке стола,
Вставший под выстрел — это был Люцифер:
Он хотел показать, Кто Он есть.

 

Понто рискадо Эшу Люцифера

Перевод с англ. Анны Блейз



[1]
Источник цитаты и истолкования названий двух столпов — «Пятое наставление Избранным коэнам» Мартинеса де Паскуалиса. — Примеч. перев.

[2] Традиционные толкования имени «Адрамелех» — «царь-носильщик» («царь носильщиков») или «царь украшений». — Примеч. перев.

[3] Это понто в точности воспроизводит печать и знаки Бельзебута (Вельзевула) из «Истинного гримуара». — Примеч. перев.

назад