Магия/Джейк Стреттон-Кент/Книга вторая/Вызывание сивилл
Джейк Стреттон-Кент
Вызывание сивилл

Jake Stratton-Kent (c)
Перевод: Анна Блейз (с)

Лицензия Creative Commons
Настоящий перевод доступен по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.

В основу данного раздела положены материалы, впервые опубликованные в «Открытии колдовства» Реджинальда Скота (книга XV). Об одной из операций, приведенных в этой книге, мы уже упоминали выше, но она содержит столько ценных сведений, что имеет смысл привести ее описание полностью и рассмотреть более подробно. Интересно, среди прочего, то, что в центральной части операции фигурирует сивилла, которую маг вызывает при помощи духа мертвеца, вызванного ранее. Этот дух усопшего — типичный магический помощник, или, по-гречески, паредр (parhedros). Схожую функцию — хотя и некоторыми примечательными отличиями — принимает затем и сивилла. Вся процедура изобилует любопытными деталями, относящимися к таким темам, как некромантия, магический эротизм и пережитки язычества в поздней магии. Другие две операции, описанные в XV книге, носят схожий характер и также связаны с интересующими нас мотивами, а именно, с магическими поисками кладов и с той ролью, которую в английских гримуарах играют легенды об эльфах и феях. Третья операция во многом родственна одной из магических процедур, изложенных в «Истинном гримуаре» и также включает в себя вызывание паредра.

На сей раз я решил не перемежать текст комментариями, а разместить их после каждой из трех операций. Возможно, это доставит читателю некоторые неудобства, поскольку первая операция довольно обширна, но зато при таком подходе лучше чувствуется стиль и дух описанных процедур.

 

Глава VIII. Опыт с мертвецом

Сперва постись и молись три дня и воздерживайся от всего нечистого; ступай на свежую могилу того, кто наложил на себя руки или добровольно погубил себя, или же заручись обещанием того, кого должны будут повесить, и пусть он поклянется тебе, что по смерти его тела дух его придет к тебе и будет верно тебе служить по велению твоему во всякий день, и час, и минуту. И никто, кроме товарища твоего, не должен видеть, что ты делаешь. Около одиннадцати часов вечера ступай туда, где он [мертвец] похоронен, и с твердою верой и искренним желанием скажи, чтобы дух, которого ты вызываешь, пришел к тебе; а твой товарищ пусть держит в левой руке свечу, а в правой — кристальный камень; и произнеси нижеследующие слова; мастер же должен держать в руке ореховый жезл, на коем начертаны такие имена Бога: Тетраграмматон [Tetragrammaton] + Адонай [Adonay] + Агла [Agla] + Кратон [Craton] +. Затем трижды ударь оземь и скажи:

Восстань, N. Восстань, N. Восстань, N. Заклинаю тебя, дух N., воскресением Господа нашего, Иисуса Христа, повиноваться моим словам и прийти ко мне этой ночью истинно и доподлинно, как веруешь ты, что будешь спасен в Судный день. И я принесу тебе клятву под страхом погибели души моей: если ты придешь ко мне, и явишься мне этой ночью, и покажешь мне истинные видения в этом кристальном камне, и приведешь мне фею Сивилию [Sibylia], чтобы я мог говорить с нею и чтобы она предстала мне в зримом обличье и явилась предо мной, как сказано в заклинании, то я совершу ради тебя богоугодное дело и буду молиться за тебя, N., Господу Богу моему, дабы спасся ты в день воскресения и стал одним из избранников Божьих на вечную славу, аминь.

Стоя в изголовье могилы, пока товарищ его держит в руках свечу и камень, мастер должен теперь приступить к заклинанию, как сказано ниже; и дух явится тебе в кристальном камне в прекрасно обличье ребенка двенадцати лет от роду. И когда он войдет [в камень], ощупай камень, и тот будет горяч; и не страшись ничего, ибо он или она покажет тебе много обманов, дабы отвлечь тебя от работы. Бойся Бога, а его не бойся. Вот как его связать:

Заклинаю тебя, о дух N., Богом живым, Богом истинным и Богом святым, и силами и властями их, сотворившими и тебя, и меня, и все сущее. Заклинаю тебя, N., святыми именами Божьими: Тетраграмматон [Tetragrammaton] + Адонай [Adonay] + Альграмай [Algramay] + Садай [Saday] + Сабаот [Sabaoth] + Планабот [Planaboth] + Пантон [Panthon] + Кратон [Craton] + Неупматон [Neupmaton] + Деус [Deus] + Хомо [Homo] + Омнипотенс [Omnipotens] + Семпитурнус [Sempiturnus] + Исус [Ysus] + Терра [Terra] + Унигенитус [Unigenitus] + Сальватор [Salvator] + Виа [Via] + Вита [Vita] + Манус [Manus] + Фонс [Fons] + Ориго [Origo] + Филиус [Filius] +[1]. И силами и властями их, и всеми именами их, коими Бог дал человеку силу говорить и мыслить; итак, их силами и властями я заклинаю тебя, дух N.: тотчас явись мне в этом кристальном камне, чтобы и я, и товарищ мой, тебя увидели, без промедления и без обмана. И превыше всех имен заклинаю тебя, N., высочайшим именем Иисуса: А и Омега, первый и последний. Ибо это святое имя Иисуса — превыше всех имен; ибо пред этим именем Иисуса склоняются все, и повинуются ему все твари небесные, земные и подземные. И всякий язык признаёт, что Господь наш Иисус Христос пребывает во славе отца; и не дано человеку другого имени, коим он мог бы спастись. Итак, во имя Иисуса из Назарета и во имя его рождества, воскресения и вознесения, и во имя всех страстей, что претерпел он, и всеми их силами и властями заклинаю тебя, дух N.: зримо явись мне и товарищу моему в этом кристальном камне, безо всякого притворства. Заклинаю тебя, N., кровью невинного агнца Иисуса Христа, кою пролил он за нас на кресте; ибо все, кто верует в силу крови его, спасутся. Заклинаю тебя, дух N., силами и властями всех названных мною царственных слов и имен Бога живого: будь послушен мне и всем моим словам. Если же не подчинишься, то святою троицей и всеми силами и властями ее я ввергну тебя, дух N., в место такое, где нет надежды ни на исцеление, ни на отдохновение, а есть только вечный ужас и мука; в место, где мука на муке, каждодневно, ужасно и прискорбно; и мука твоя приумножится там, как звезды в небесах и как песок в морях; если ты, о дух N., не предстанешь мне и товарищу моему зримо и без промедления в этом кристальном камне, в прекрасном образе и виде ребенка двенадцати лет от роду, и не сохранишь свой облик в неизменности, то я призову на тебя муку вечного проклятия.

Заклинаю тебя, дух Н., тем поясом златым, коим повязывал чресла свои Господь наш Иисус Христос: так и ты, дух N., будешь связан и предан вечным мучениям в адском огне за твое непокорство и непочтение к святым именам и словам и к заповедям его. Заклинаю тебя, дух N., тем мечом двуострым, коий в видении Иоанна изошел из уст всемогущего: так и ты, дух N., будешь рассечен и разрублен на части тем мечом и осужден на вечную муку там, где огонь не угасает и где червь не умирает. Заклинаю тебя, N., небесами и небесным градом Иерусалимом, землею и морем и всеми тварями земными и морскими, и всеми их силами и властями. Заклинаю тебя, дух N., тем послушанием, коим обязан ты князю всевышнему. Если же ты, о дух N., не придешь без промедления и не покажешься зримо в этом кристальном камне предо мною, как было сказано, то да падет на тебя, о дух N.,  великое проклятие Божье, и гнев Божий, и тень и тьма смертная, и вечная мука на веки и веки веков; ибо ты сам отверг свою веру, свое здравие и спасение. Великим непокорством своим заслужил ты проклятие. И за непокорство твое да свидетельствуют против тебя в Судный день божественная троица, и престолы, и власти, и начала, и господства, и силы, и херувимы, и серафимы, и все души святых, как мужеские, так и женские. И все творения Господа нашего Иисуса Христа да скажут на это: fiat, fiat, fiat. Amen.

И когда он появится в кристальном камне, как ему было велено, наложи на него узы, сказав так:

Заклинаю тебя, дух N., явившийся в этом кристальном камне ко мне и к товарищу моему; заклинаю тебя всеми царственными словами, названными выше, каковые тебя  принудили сюда явиться, и всеми силами их; повелеваю тебе ими всеми, о дух N., не покидать сего кристального камня, доколе моя воля не исполнится и доколе не разрешу тебе удалиться. Заклинаю и связую тебя, дух N., тем Богом всемогущим, коий повелел ангелу, с[вятому] Михаилу изгнать Люцифера с небес мечом возмездия, дабы пал тот из радости в муку; и под страхом той же муки, в коей пребывает он, повелеваю тебе, дух N., не покидать сего кристального камня и не изменять обличья своего, если я не прикажу тебе; но приходить ко мне во всяком месте и во всякий час и минуту, где и когда бы я ни призвал тебя силою Господа нашего Иисуса Христа или же любым словесным заклинанием из тех, что записаны в этой книге; и показывать мне и друзьям моим в этом кристальном камне истинные видения обо всем, что мы пожелаем увидеть, во всякое время и во все времена; а также пойти и привести мне фею Сивилию, чтобы я мог говорить с нею и беседовать, о чем пожелаю, призвав ее любыми словесными заклинаниями из тех, что записаны в этой книге. Заклинаю тебя, о дух N., великой премудростью и божественностью Господа нашего, исполнить волю мою, как было сказано; а не то я обреку тебя на муку проклятия в мире этом и в мире грядущем. Fiat, fiat, fiat. Amen.

Исполнив это, ступай в место поблизости от того и в светлых покоях или кабинете начерти мелом круг, как сказано ниже; и еще один круг начерти для феи Сивилии, дабы она в нем явилась, в четырех футах [около 1,2 м] от того круга, в котором будешь ты сам, и в том [втором круге] не пиши никаких имен и не клади в него ничего святого, но только очерти мелом круг; и пусть мастер и его товарищ сядут в первом круге, мастер — с книгой в руке, а его товарищ — с кристальным камнем в правой руке, и пусть [товарищ] смотрит в этот камень, когда появится фея. Также мастер должен иметь на груди такую фигуру, начертанную на пергаменте:

И пусть начнет работу на новой Луне, в час Юпитера, при Солнце и Луне в одном из знаков обитания [inhabiters signes], таком как Рак, Стрелец или Рыбы. Следующие узы понудят духа в кристальном камне привести к тебе фею Сивилию. Исполнив все сказанное, приступи к наложению этих уз и наберись отваги, ибо она предстанет пред тобой непременно еще до того, как прочтешь это заклинание семикратно.

Заклинаю тебя, о дух N. в этом кристальном камне, Богом-Отцом, Богом-Сыном, Иисусом Христом, и Богом — Духом Святым, Богом единым в трех лицах, и всеми силами их. Заклинаю тебя, о дух: ступай с миром и возвращайся ко мне без промедления, и приведи с собою в этот назначенный для нее круг фею Сивилию, дабы я смог беседовать с нею о том, что послужит к ее вящей славе и чести; и повелеваю тебе передать ей эти мои слова. Заклинаю тебя, дух N., кровью невинного агнца, искупившего грехи всего мира; силою оной повелеваю тебе, о дух в этом кристальном камне, доставить ей эту весть. Заклинаю тебя, о дух N., всеми ангелами и архангелами, престолами, властями, началами, господствами, силами, херувимами и серафимами и всеми их силами и властями. Заклинаю тебя, о N., удалиться поспешно и возвратиться поспешно, и привести с собою фею Сивилию, чтобы она явилась в том круге, прежде чем я прочитаю это заклинание из книги семь раз. Итак, повелеваю тебе исполнить мою волю под страхом вечного проклятия: fiat, fiat, fiat; amen.

Затем обратись к вышеназванной фигуре, приколотой у тебя на груди, и произнеси слова из нее, сказав:

+ Сортие [Sorthie] + Сортия [Sorthia] + Сортиос [Sorthios] +

А затем приступай к нижеследующему заклинанию, сказав так:

Заклинаю тебя, Сивилия, о кроткая дева из волшебного народа, милостью Духа Святого, и грозной долиной суда, и всеми их силами и властями; заклинаю тебя, Сивилия, о кроткая дева из волшебного народа, и всеми ангелами Юпитера и знаками и силами их, и всеми духами Юпитера и Венеры и знаками и силами их, и всеми знаками, сущими на тверди небесной, и королем и королевой фей, и силами их, и тою верностью и послушанием, коими ты им обязана. Заклинаю тебя, Сивилия, тою кровью, что истекла из бока Господа нашего, Иисуса Христа распятого, и отверзанием небес, и раздранием [завесы] храма, и помрачением солнца в час смерти его, и воскрешением усопших при его воскресении, и девой Марией, матерью Господа нашего Иисуса Христа, и неизреченным именем Божьим, Тетраграмматон. Заклинаю тебя, о Сивилия, о дева блаженная и прекрасная, всеми царственными словами, мною названными; заклинаю тебя, Сивилия, всеми силами их: явись предо мною зримо в этом круге, в образе и виде прекрасной жены, в сиянии и в белых одеждах, украшенной и убранной прекрасно, и приди ко мне поспешно, без обмана и без промедления, и не откажись исполнить мою волю и желание мое. Ибо я изберу тебя блаженной девою своей, и мы с тобою совершим соитие. Итак, не медли и приди ко мне поспешно, и появись так, как было сказано, во имя того, кому слава и честь пребудут во веки веков, аминь.

Если она не придет, когда исполнишь это и завершишь, то повторяй заклинание до тех пор, пока они не явятся; ибо они придут к тебе непременно. Когда же она появится, возьми кадильницы свои и окури ее ладаном, а затем наложи на нее узы, как

Заклинаю тебя, Сивилия, Богом-Отцом, Богом-Сыном, Иисусом Христом, и Богом — Духом Святым, Богом единым в трех лицах, и блаженной девой Марией, матерью Господа нашего Иисуса Христа, и всем священным собранием небес, и грозной долиной суда, и всеми ангелами и архангелами, престолами, властями, началами, господствами, силами, херувимами и серафимами и всеми их силами и властями. Заклинаю тебя и связую тебя, о Сивилия, дабы ты не покидала круга сего, в котором явилась, и не изменяла обличья своего, доколе я не разрешу тебе удалиться. Заклинаю тебя, Сивилия, тою кровью, что истекла из бока Господа нашего, Иисуса Христа распятого, и силою ее заклинаю тебя, Сивилия: приходи ко мне и являйся мне зримо во все времена, как велят тебя слова заклинания, записанного в этой книге. Заклинаю тебя, Сивилия, о блаженная дева из волшебного народа, отверзанием небес, и раздранием [завесы] храма, и помрачением солнца в час смерти его, и воскрешением усопших при его воскресении, и неизреченным именем Божьим, Тетраграмматон +, и королем и королевою фей, и силами их; заклинаю тебя, Сивилия: [впредь] появляйся, прежде чем я прочту это заклинание четырежды, и представай предо мною зримо, как велит тебе заклинание, записанное в этой книге, и подавай мне добрые советы во всякое время, и наводи меня на клады, скрытые под землей, и делай все прочее, что будет мне в удовольствие, и исполняй мою волю безо всякого обмана и промедления; и да не будет у тебя никакой власти над моим телом и душой, ни плотской, ни духовной, и да не упадет с моей головы ни единого волоска. Заклинаю тебя, Сивилия, всеми царственными словами, мною названными, и всеми их силами и властями, и связую тебя силою их, и повелеваю тебе повиноваться мне и всем сказанным выше словам, и да пребудут узы сии между тобою и мною под страхом вечного проклятия: fiat, fiat, fiat; Amen

Глава IX. Разрешение Сивилии уходить и приходить во всякое время

О Сивилия, пришедшая сюда и предо мною представшая! Заклинаю тебя заповедью Господа твоего и моего, дабы не было у тебя своей власти в том, когда уходить и когда приходить ко мне, и не было власти умышлять любое зло, земное или подземное, и какие бы то ни было злодеяния против любого человека и против каких бы то ни было людей. Заклинаю тебя, Сивилия, и повелеваю тебе всеми царственными словами и силами, записанными в этой книге: не уходи туда, откуда ты пришла, но оставайся здесь незримо, тихо и мирно, и будь готова прийти ко мне, когда я призову тебя какими бы то ни было словесными заклинаниями, записанными в этой книге; будь готова прийти по велению моему, и ответить мне правдиво и подобающим образом на все вопросы, и исполнить волю мою без промедления. Vade in pace, in nomine patris, & filii, & spiritus sancti[2]. И да пребудет крест + святой + между тобою и мною, или между нами и вами, и лев Иудин, и корень Иессея, отца Давидова, да пребудет между тобою и мною + Христос грядет + Христос велит + Христос дарует власть + защищает меня Христос + и его невинная кровь + от всех погибелей души и тела, и во сне, и в бодрствовании: fiat, fiat, Amen.

 

Маг обращается за помощью к духу недавно погребенного самоубийцы или преступника, то есть к образцовому — по традиции греческой демонологии — неупокоенному духу. Немаловажно для некроманта то обстоятельство, что в эпоху, когда создавался этот ритуал, самоубийц и казненных преступников не хоронили в освященной земле. Как явствует из первого заклинания, платой за помощь служит обещание мага заступиться за духа и помочь ему спастись. Дух и маг обмениваются клятвами помогать друг другу, то есть, по существу, заключают договор.

То обстоятельство, что маг работает вместе с «товарищем», или помощником, полностью согласуется с традициями соломоновой магии. Любопытно, что этому «товарищу» отводится роль ясновидца: именно он держит кристалл и созерцает в нем видения. Кристалл фигурирует в операции с самого начала, с первого же вызывания духа, — по причинам, которые вскоре станут очевидны.

Маг вооружен ореховым жезлом; аналогичное предписание содержится и в «Истинном гримуаре», и в большинстве других гримуаров. По моему мнению, ореховый жезл или прут — это, в первую очередь, орудие дивинации, хотя и для заклинания духов его тоже можно использовать. Заклинание духов составляет неотъемлемую часть некромантической операции, но сама по себе некромантия — это особая разновидность дивинации, как становится ясно из обращенного к духу призыва появиться в кристалле.

Прежде чем приступить к заклинанию духа, маг трижды ударяет оземь, — таким же образом, ударяя оземь, древние греки взывали к богу Аиду. Маг приказывает духу подчиниться его воле и, самое главное, привести Сивилию; взамен маг клянется поспособствовать спасению духа, молясь за него и совершая от его имени богоугодные дела. В контексте христианской эсхатологии спасение может быть достигнуто лишь в Судный день, а до того дух остается в услужении у мага. Особенно интересно, что маг повелевает духу явиться к нему в обличье двенадцатилетнего ребенка. Во многих традициях ребенок такого возраста считается идеальным ясновидцем. Эта ситуация живо напоминает о тех магических практиках эллинистической эпохи, в которых отдельные элементы ритуала (например, жертвоприношение быка) переносились из физического мира в визионерский. Соответственно, проясняется причина, по которой кристалл требуется уже на этом раннем этапе: в нем должен найти себе пристанище вызванный дух. Признак успеха в вызывании — изменение температуры кристалла: когда дух войдет в него, кристалл станет горячим.

После этого маг налагает оковы на духа, повелевая ему без промедления предстать в зримом обличье и отвечать на все вопросы правдиво. Когда дух принимает оговоренный облик и показывается в кристалле, маг повторяет условия договора и повелевает духу оставаться в камне до тех пор, пока маг его не отпустит. Кроме того, в условия включается внешний вид духа: последний не должен изменять обличье — в особенности, разумеется, не должен принимать никаких пугающих форм. Но самая главная задача, которую маг ставит перед духом, заключается в том, чтобы привести Сивилию. Можно задаться вопросом, почему маг попросту не вызовет ее сам; и это, вне сомнения, вопрос не праздный. Но ответ на него прост: маг пребывает в земном мире, а Сивилия — обитательница мира иного, занимающая при этом довольно высокое место в иерархии. Если бы маг самостоятельно отправился на поиски Сивилии в мир ее обитания, это было бы гораздо опаснее, чем послать за нею духа. Сивилия скорее захватила бы мага в плен, как Калипсо — Одиссея, чем последовала бы за ним в земной мир.

Завершив эту фазу ритуала, маг и его помощник переходят с кладбища в заранее подготовленное закрытое помещение. Маг чертит два круга: один — для себя, а второй — для Сивилии. Здесь мы наблюдаем разительное расхождение с процедурой, описанной в «Гоэтии царя Соломона», согласно которой духов вызывают в треугольник. Мало того, что вместо треугольника используется круг: магу, вдобавок, запрещается писать в этом круге какие-либо священные имена и помещать в него священные предметы, тогда как треугольник практически всегда укрепляют божественными именами. Маг и его помощник садятся в своем круге. Они работают без стола: помощник просто смотрит в кристалл — примерно так же, как при работе по методу Армаделя. Книга, неоднократно упомянутая в тексте, не может быть ничем иным, кроме «Книги духов». Магический нагрудник — тоже характерный элемент ритуального снаряжения: он фигурирует во многих магических операциях того времени.

Интересны и астрологические условия, предписанные для этого ритуала: его следует проводить вскоре после новолуния, в планетный час Юпитера, при Солнце и Луне в знаках Юпитера. Что бы ни означал странный эпитет «inhabiters», очевидно, что он относится к Юпитеру, поскольку перечисленные знаки тесно связаны с этой планетой: в Раке Юпитер экзальтирует, а Стрелец и Рыбы — его обители.

Семикратное повторение заклинания роднит этот ритуал с процедурами «Истинного гримуара», с которыми у него и в других отношениях немало общего. Заклинание, которое предписывается прочитать семь раз, должно принудить духа привести Сивилию в приготовленный для нее круг. Как заверяет нас автор ритуала, дух исполнит это еще до того, как маг дочитает заклинание в седьмой раз; как показывает мой опыт, в операциях «Истинного гримуара» именно так все и происходит. Несмотря на то, что маг посылает за Сивилией духа, это не избавляет от необходимости заклясть и саму Сивилию. Чтобы понять, зачем это нужно, следует принять во внимание буквальный смысл термина «заклинать» («conjure»). Он происходит от латинского глагола «conjuro», что означает «приносить совместную клятву» — а вовсе не «читать какой-либо текст, заставляющий появиться в зримом обличье». Таким образом, даже если дух приведет Сивилию в круг, она не будет обязана подчиняться магу до тех пор, пока тот не заклянет ее, то есть не возьмет с нее клятву.

Заклинание Сивилии начинается с того, что маг произносит вслух слова, начертанные на его нагрудной пластине. Сама по себе такая пластина тождественна тому орудию, которое у Кроули и многих других авторов называется ламеном. Слова и символы, начертанные на ламене, выражают основную суть той магической операции, в которой он используется. Можно предположить, что именно поэтому с них начинается заклинание.

Во многих отношениях один из важнейших элементов этой операции — необычное, на первый взгляд, требование сексуальных услуг, которое встречается в предпоследней фразе заклинания. Как уже говорилось, в Средние века, если не ранее, сложился эротизированный образ сивилл: они стали отождествляться с царицей Савской и с Венерой. Этот мотив отнюдь не сводится к христианским ассоциациям язычества с сексуальностью. Кроме того, сивилла в этом новом понимании — не просто дарительница эротических утех: в контексте паломничества в Норчи она — посвятительница. И в подобном свете ее сексуальность приобретает совершенно иное качество, превращаясь в залог апофеоза, достигаемого магом. В одном из последующих разделов нашего исследования мы подробно рассмотрим предысторию этой важной темы.

Так же, как и в операциях «Истинного гримуара», маг окуривает Сивилию ладаном. Затем следует наложение уз, в котором маг излагает свои требования: Сивилия должна подавать ему добрые советы, наводить на клады и исполнять все прочие его пожелания. В этом отношении с Сивилией обращаются точно так же, как и с любым другим духом в контексте традиционной демонологии, несмотря на то, что она, очевидным образом, занимает в иерархии духов высокое место. Тем не менее, упоминание о поисках кладов указывает на гораздо более глубокие мотивы, речь о которых шла выше. И вовсе не случаен тот факт, что следующая операция, описанная в книге Скота, посвящена именно поискам клада. Относительно же операции с Сивилией следует добавить, что наложение уз здесь одновременно представляет собой и особую разновидность отпущения. Это не окончательное отпущение: маг расстается с Сивилией лишь на некоторое время, до тех пор, пока не призовет ее вновь. Подразумевается, что они непременно встретятся снова: описанная операция — это лишь отправная точка в развитии глубоких отношений и дальнейшей совместной работы.

По описанию этого ритуала может сложиться впечатление, что Сивилии здесь отводится не столь высокий статус, как в легендах, связанных с сивиллой из Норчи. В частности, она, судя по всему, теряет способность освятить и засвидетельствовать «Книгу духов», хотя последняя все равно играет в ритуале важную роль. И все же некоторые чрезвычайно важные детали в этой операции сохраняются. Одна из них — это вышеупомянутый сексуальный характер отношений между магом и Сивилией. Другая же заключается в том, что Сивилии отводится роль советницы и, следовательно, гораздо более высокий статус, чем обычным духам, от которых маг требует не советов, а лишь правдивых ответов на вопросы. Это напоминает о том, что сивилла, обитавшая, по легенде, в горах Италии, считалась наставницей, превосходящей мага в мудрости и магической силе. Здесь перед нами — явное указание на ту роль, которая отводилась ей в более древних традициях.

 

Глава X. Как отыскать клад, сокрытый под землей

В субботу, в час Луны, напиши на бумаге нижеследующие знаки и положи там, где, по-твоему, может находиться клад; если клад в этом месте есть, то бумага загорится, если нет — то нет. Знаки же таковы:

 

 

Это краткое магическое предписание помещается между ритуалом вызывания Сивилии и еще одним текстом, более длинным. В особых комментариях оно не нуждается; можно лишь еще раз сослаться на высказанную мною выше гипотезу о мистериальных истоках магического кладоискательства. Разумеется, я прекрасно отдаю себе отчет, что многие люди искали клады в буквальном смысле слова и что на этом наживались многие шарлатаны. Последнее обстоятельство Скот отмечает на полях: «Этим способом пользовались бы очень часто, не будь это попросту мошеннический трюк». Но, тем не менее, я полагаю, что происхождение подобных ритуалов именно таково, как было сказано выше, и то обстоятельство, что три рассматриваемые магические процедуры следуют в книге Скота одна за другой, в значительной степени подтверждает мою гипотезу.

Третья из этих процедур, явно заимствованная из того же источника, что и первые две, отчасти связана с легендами о феях и эльфах — так же, как и ритуал вызывания Сивилии. Эти подземные духи, ассоциировавшиеся с доисторическими могильными курганами и тому подобными объектами, считались, среди прочего, стражами зачарованных кладов.

 

Способ обрести невидимость при помощи трех сестер-фей

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Прежде всего ступай в светлые покои или кабинет, такой, чтобы находился на ровной земле и не на чердаке; и удались от людей на девять дней, ибо так будет лучше; и вся одежда твоя да будет чистой и приятной. Затем изготовь свечу из девственного воска и зажги ее; и разведи светлый огонь на углях в хорошем месте, в центре покоев или кабинета. Затем возьми чистую светлую воду оттуда, где она течет на восток, и поставь ее на огонь; и прежде чем омыться, скажи следующие слова, трижды обходя вокруг огня со свечой в правой руке:

+ Пантон [Panthon] + Гратон [Graton] + Муритон [Muriton] + Бисекогнатон [Bisecognaton] + Систон [Siston] + Диатон [Diaton] + Матон [Maton] + Тетраграмматон [Tetragrammaton]  + Агла [Agla] + Агарион [Agarion] + Тегра [Tegra] + Пентессарон [Pentessaron] + Тендиката [Tendicata] +

Затем произнеси следующие имена:

+ Сортие [Sorthie] + Сортия[Sorthia] + Сортиос[Sorthios] + Милия[Milia] + Ахилия[Achilia] + Сивилия[Sibylia] + in nomine patris, & filii, & spiritus sancti, Amen[3]. Заклинаю вас, о три сестры из волшебного народа, Милия, Ахилия, Сивилия, отцом, сыном и духом святым, и всеми их силами и властями, и Богом всемилостивым и живым, который прикажет ангелу своему вострубить в день суда и скажет: «Придите, придите, придите на суд»; и всеми ангелами, архангелами, престолами, властями, началами, господствами, силами, херувимами и серафимами и всеми их силами и властями. Заклинаю вас, три сестры, силою всех царственных слов, мною названных; повелеваю вам явиться предо мною зримо, в образе и виде прекрасных жен, облаченных в белое, и принести мне перстень невидимости, при помощи коего я смогу становиться невидимым по воле своей и как мне будет угодно, во всякий час и минуту; innominepatris, & filii, & spiritussancti, Amen.

Когда они появятся, прочти наложение уз:

О блаженные девы + Милия + Ахилия +, заклинаю вас именем отца, именем сына и именем Духа святого, и всеми силами их, и повелеваю вам отойти от меня с миром до поры до времени. Тебя же, Сивилия, заклинаю силою Господа нашего, Иисуса Христа; и силою плоти его и драгоценной крови, кои воспринял он от блаженной девы, госпожи нашей; и всем святым собранием небес; и повелеваю тебе, Сивилия, всеми силами, названными выше: повинуйся мне во имя Бога; и в какое бы время и в каком бы месте я ни призвал тебя вышесказанным заклинанием, записанным в этом книге, будь готова прийти ко мне во всякий час и минуту и принести мне перстень невидимости, при помощи коего я смогу становиться невидимым по воле своей и как мне будет угодно, во всякий час и минуту; fiat, fiat, Amen.

Если же они не придут в первую ночь, исполни то же самое во вторую ночь, и то же — в третью ночь, пока они не придут; ибо они придут непременно. Ты же ляг на ложе свое в том же кабинете или покоях. И выставь правую руку свою так, чтобы она лежала рядом с ложем, и повяжи себе на голову красивый шелковый платок, и не бойся: они не причинят тебе вреда. Ибо придут к тебе три прекрасных жены, все в белых одеждах; и одна из них наденет тебе на палец перстень, с которым ты станешь невидимым. И тогда немедля свяжи их вышеуказанными узами. Когда перстень будет у тебя на пальце, посмотри в зеркало, и ты себя не увидишь. И когда захочешь стать невидимым, надень его на палец, на тот же самый палец, на который они его надели, и на каждое новолуние обновляй его [т.е., перстень]. Ибо после первого раза ты всегда будешь его получать; и всегда начинай эту операцию на новой Луне, в час Юпитера, при Луне в Раке, Стрельце или Рыбах.

 

И действующие лица, и астрологические условия, и имена, используемые в заклинании, и многое другое указывает на то, что этот обряд тесно связан с ритуалом вызывания Сивилии. В нем обнаруживается немало интересных деталей. Прежде всего, следует отметить, что он родствен одному из ритуалов «Истинного гримуара» (к которому мы обратимся немного позднее) и, возможно, представляет собой более раннюю его форму.

Иоаннис Маратакис, современный греческий исследователь соломоновых гримуаров, указывает в своем обзоре чар невидимости, что ритуал из «Истинного гримуара» в переработанных формах использовался не только для достижения невидимости, но и для других целей. Кроме того, он отмечает, что подобные магические операции восходят к глубокой древности. Процитирую здесь отрывок из «Государства» Платона, имеющий непосредственное отношение к этой теме:

…Гиг, сын Лида <…> был пастухом и батрачил у тогдашнего правителя Лидии; как-то раз, при проливном дожде и землетрясении, земля кое-где расселась и образовалась трещина в тех местах, где Гиг пас свое стадо. Заметив это, он из любопытства спустился в расселину и увидел там, как рассказывают, разные диковины, между прочим медного коня, полого и снабженного дверцами. Заглянув внутрь, он увидел мертвеца, с виду больше человеческого роста. На мертвеце ничего не было, только на руке — золотой перстень. Гиг снял его и взял себе, а затем вылез наружу. Когда пришла пора пастухам собраться на сходку, как они обычно делали каждый месяц, чтобы отчитаться перед царем о состоянии стада, Гиг тоже отправился туда, а на руке у него был перстень. Так вот, когда он сидел среди пастухов, случилось ему повернуть перстень камнем к ладони, и чуть только это произошло, Гиг стал невидимкой, и сидевшие рядом с ним говорили о нем уже как об отсутствующем. Он подивился, нащупал снова перстень и повернул его камнем наружу, а чуть повернул, снова стал видимым. Заметив это, он начал пробовать, действительно ли перстень обладает таким свойством, и всякий раз получалось, что стоило только повернуть перстень камнем к ладони, Гиг делался невидимым, когда же он поворачивал его камнем наружу — видимым.

Поняв это, он сразу повел дело так, чтобы попасть в число вестников, окружавших царя. А получив к царю доступ, Гиг совратил его жену, вместе с ней напал на него, убил и захватил власть[4].

Вариант этой истории приводится у Геродота[5], который, в свою очередь, ссылается на поэта Архилоха из Пароса. Причисление Гига к пастухам — это, очевидно, литературная условность, с которой мы уже сталкивались применительно к нескольким персонажам. В действительности он был знатным лидийцем (подобно тому, как другой мнимый пастух, Эпименид, был высокопоставленным жрецом). Легенда о Гиге густо пронизана фольклорными мотивами, позволяющими предположить, что подлинная история здесь вобрала в себя ряд религиозных традиций, связанных с мистериями Кибелы и царем-героем Меном: слишком уж явные параллели прослеживаются между историей Гига и ролью Кибелы во фригийском династическом мифе. Спуск в расселину перекликается с мотивом нисхождения в пещеру, который встречается в легендах обо многих других мифических царях-пастухах и жрецах-пастухах, а обнаруженный в этой расселине мертвец «с виду больше человеческого роста» напоминает о мистериях рождения и смерти Диониса и о таинствах Критского Зевса. Кроме того, у путешествия под землю, которое совершает Гиг, имеются параллели в мифах о греческих богах. Аид, повелитель подземного мира, владеет шлемом-невидимкой, в котором часто изображается Гермес как провожатый душ в загробное царство. Высказывалось предположение, что Аид и Гермес Хтоний (Подземный) — это старая и молодая ипостаси одного и того же божества.

В этом отношении важно отметить, что ритуал достижения невидимости предваряется описанием талисмана для поиска кладов, связанного, как было сказано выше, с мотивом Пещеры Мистерий. Фактически, эти два ритуала объединены в одну главу. В Лидии, как нам уже известно, жила одна из сивилл; и, кроме того, об этой стране мы не раз упоминали в связи с фракийскими и фригийскими мистериями. Таким образом, данный ритуал позволяет провести более или менее прямую линию от мистериальных религий, древней Лидии и Лидийской сивиллы до заклинания фей-сивилл, использовавшегося в Англии в эпоху Возрождения. Кроме того, в этой цепи ассоциаций просматривается связь между невидимостью и шаманским посвящением (а также пещерами).

В завершение приведем здесь вариант ритуала невидимости, представленный в «Истинном гримуаре». Никаких особых комментариев он не требует; пожалуй, стоит лишь отметить, что оператором в нем может выступать не только мужчина, но и женщина, а это указывает на относительную современность ритуала.

 

Чтобы заставить трех дам или троих благородных господ прийти в твои покои после ужина

Подготовка

В течение трех дней тебе надлежит соблюдать целомудрие, и ты возвысишься духом. На четвертый день очисти и подготовь свои покои рано утром, сразу же, как оденешься, все это время постясь. И позаботься о том, чтобы до конца дня чистота и порядок в комнате сохранялись. Кроме того, проследи, чтобы в комнате ничего не висело на стенах или на крючках, например, гобеленов, одежды, шляп, птичьих клеток, занавесей, балдахина над кроватью и так далее, а самое главное — постели на кровать чистую белую простыню.

Церемония

После ужина тайно удались в свою комнату, подготовленную так, как сказано выше; зажги яркий огонь, постели на стол чистую белую скатерть, поставь три стула вокруг стола, а перед стульями помести на столе три пшеничных булки и три стакана чистой свежей воды. Затем поставь стул или кресло рядом со своей кроватью. Затем ложись в кровать, произнеся следующие слова.

Заклинание

Besticitum consolatio veni ad me vertu Creon, Creon, Creon, cantor laudem omnipotentis et non commentur. Statsuperior carta bient laudem omniestra principiem da montem et inimicos meos ô  prostantis vobis et mihi dantesque passium fieri suicibus.

Появятся трое и сядут у огня, и станут пить и есть, а затем поблагодарят того, кто их пригласил. Если церемонию проводит женщина, придут трое благородных господ, если же мужчина, то придут три дамы.

Затем эти трое станут тянуть жребий, чтобы определить, кто из них останется с тобой. Тот или та, кому выпал жребий, сядет в кресло или на стул, что ты поставил у своей кровати, и останется, и будет говорить с тобой до полуночи, а затем уйдет со своими спутниками, так что особо отпускать их не понадобится. Что же до остальных двух особ, то они будут сидеть у огня, пока третья будет говорить с тобой. И пока она будет с тобой, можешь расспрашивать ее о любом искусстве, науке или о чем еще пожелаешь, и она будет сразу же давать тебе определенные ответы. Можешь также спросить, не известно ли ей о каком потайном кладе, и она откроет тебе место и подходящий час, чтобы извлечь его, и даже пойдет туда вместе со своими спутниками, чтобы защитить тебя от адских духов, которые могут его охранять. Покидая тебя, она даст тебе кольцо, которое приносит любому человеку удачу за игорным столом. И если наденешь это кольцо на палец женщине или девушке, то сможешь тотчас же получить ее.

Заметь себе: окно следует оставить открытым, чтобы они могли войти. Повторять эту церемонию можно так часто, как ты только пожелаешь.

Перевод с англ. Анны Блейз



[1]
Adonay — др.-евр. «Господь»; Saday — искаж. др.-евр. Шаддаи («Всемогущий»); Sabaoth — др.-евр. «(Бог) воинств»; Panthon — вероятно, «вездесущий», от др.-греч. pan («всё»); Craton — «сильный», от др.-греч. krateo («обладать силой»); Deus — лат. «бог»; Homo — лат. «человек»; Omnipotens — лат. «Всесильный»; Sempiturnus — искаж. лат. sempiternus («вечный, непреходящий»); Terra — лат. «земля»; Unigenitus — лат. «единородный»; Salvator — лат. «спаситель»; Via — лат. «путь»; Vita — лат. «жизнь»; Manus — лат. «рука»; Fons — лат. «источник»; Origo — лат. «начало»; Filius — лат. «сын». — Здесь и далее примечания переводчика.

[2] «Ступай с миром, во имя отца, и сына, и святого духа» (лат.).

[3] «…во имя отца, и сына, и святого духа, аминь» (лат.).

[4] Платон, «Государство», II, пер. А.Н. Егунова.

[5] «[Лидийский царь] Кандавл  был очень влюблен в свою жену и, как влюбленный, считал, что обладает самой красивой женщиной на свете. Был у него среди телохранителей некий Гигес, сын Даскила, которого он особенно ценил. Этому-то Гигесу Кандавл доверял самые важные дела и даже расхваливал красоту своей жены. Вскоре после этого (ведь Кандавлу предречен был плохой конец) он обратился к Гигесу с такими словами: “Гигес, ты, кажется, не веришь тому, что я говорил тебе о красоте моей жены (ведь ушам люди доверяют меньше, чем глазам), поэтому постарайся увидать ее обнаженной”. Громко вскрикнув от изумления, Гигес отвечал: “Что за неразумные слова, господин, ты говоришь! Ты велишь мне смотреть на обнаженную госпожу? Ведь женщины вместе с одеждой совлекают с себя и стыд! Давно уже люди узнали правила благопристойности и их следует усваивать. Одно из них главное: всякий пусть смотрит только за своим. Я верю, что она красивее всех женщин, но все же прошу: не требуй от меня ничего, противного обычаям”.

Так говорил Гигес, пытаясь отклонить предложение царя в страхе попасть из-за этого в беду. Кандавл же возразил ему такими словами: “Будь спокоен, Гигес, и не бойся: я сказал это не для того, чтобы испытать тебя, и моя жена тебе также не причинит никакого вреда. Я подстрою сначала все так, что она даже и не заметит, что ты ее увидел. Тебя я поставлю в нашем спальном покое за закрывающейся дверью. За мной войдет туда и жена, чтобы возлечь на ложе. Близко от входа стоит кресло, куда жена, раздеваясь, положит одну за другой свои одежды. И тогда ты сможешь спокойно ею любоваться. Если же она направится от кресла к ложу и повернется к тебе спиной, то постарайся выйти через дверь, чтобы она тебя не увидела”.

Тогда Гигес уже не мог уклониться от такого предложения и выразил свою готовность. Когда Кандавл решил, что настала пора идти ко сну, то провел Гигеса в спальный покой, куда затем тотчас же пришла и жена. И Гигес любовался, как она вошла и сняла одежды. Как только женщина повернулась к нему спиной, Гигес постарался, незаметно ускользнув, выйти из покоя. Тем не менее женщина видела, как он выходил. Хотя, она поняла, что все это подстроено ее мужем, но не закричала от стыда, а, напротив, показала вид, будто ничего не заметила, в душе же решила отомстить Кандавлу. Ведь у лидийцев и у всех прочих варваров считается великим позором, даже если и мужчину увидят нагим.

Как ни в чем ни бывало женщина хранила пока что молчание. Но лишь только наступил день, она велела своим самым преданным слугам быть готовыми и позвать к ней Гигеса. Гигес же пришел на зов, уверенный, что ей ничего не известно о происшествии, так как и прежде он обычно приходил всякий раз, как царица его призывала к себе. Когда Гигес предстал перед ней, женщина обратилась к нему с такими словами: “Гигес, перед тобой теперь два пути; даю тебе выбор, каким ты пожелаешь идти. Или ты убьешь Кандавла и, взяв меня в жены, станешь царем лидийцев, или сейчас же умрешь, для того чтобы ты, как верный друг Кандавла, и в другое время не увидел, что тебе не подобает. Так вот, один из вас должен умереть: или он, соблазнивший тебя на этот поступок, или ты, который совершил непристойность, увидев мою наготу”. Пораженный ее словами, Гигес сначала не знал, что ответить, а затем стал молить царицу не вынуждать его к такому страшному выбору. Гигесу не удалось все же убедить ее. Тогда, видя, что выбор неизбежен — или убить своего господина, или самому пасть от руки палачей, — он избрал себе жизнь и обратился к царице с таким вопросом: “Так как ты заставляешь меня против воли убить моего господина, то скажи же, как мы с ним покончим?” На это царица дала такой ответ: “Мы нападем на него на том самом месте, откуда он показал тебе меня обнаженной, и ты убьешь его во время сна”.

Обдумав совместно этот коварный план, Гигес с наступлением ночи проник в спальный покой вслед за женщиной (ведь она не отпускала Гигеса; выход ему был отрезан, и предстояло или самому умереть, или умертвить Кандавла). Тогда царица дала ему кинжал и спрятала за той же дверью. Когда же Кандавл заснул, Гигес, крадучись, пробрался к нему и, заколов его, овладел таким образом его женой и царством» (Геродот, «История», I, 8—12, пер. Г.А. Стратановского).

назад